LiveJournal TOP



TOP30 users

О трусах на войне - и после

navlasov

"Я могу утверждать, что если солдат принимал твердое решение спасти свою драгоценную жизнь и вернуться домой целым и невредимым , он при наличии определенного упорства мог прекрасно с этим справиться.

Я знал одного такого, который регулярно после первых двух часов марша садился с подчеркнуто страдальческим видом в придорожную канаву. При этом его упитанное, здоровое, круглое лицо свидетельствовало, что речь шла о спектакле. "Ах, господин доктор, дайте мне что-нибудь такое, чтобы я смог идти дальше" - говорил он плачущим голосом. Получив нашатырь, он обещал продолжить путь, но не проходило двух минут, как он снова лежал в канаве, как убитый. Жалобы продолжались: он очень хочет идти, но не может, он задыхается и так далее.

В конечном счете я говорил себе, что у меня много более важных дел, чем бесконечно уговаривать одного отстающего. В моей медицинской повозке не было склянки со смелостью, которую я мог бы выдавать чайными ложками. На следующее утро, когда сражение было уже позади, я снова видел труса. Он сидел в лесу или в поле и ждал, когда полк пройдет мимо. С наступлением темноты он догонял своих, изображая при этом сильнейшее истощение. Его товарищи смеялись над ним, но желание спасти свою жизнь было сильнее, чем чувство долга.

Спустя несколько десятков лет я снова встретил его - храброго воина, председателя всех мыслимых ветеранских союзов, возвышенного патриота, готово в любую минуту пожертвовать свою кровь и жизнь на алтарь Отечества".

(Fritsch H. Erinnerungen und Betrachtungen 1870/71. Bonn, 1913. S. 56-57)

Воспоминания Генриха Фрича вообще довольно интересны. Он был сугубо штатским врачом, который с началом войны пошел в армию добровольцем. Будучи таким образом "человеком со стороны", Фрич подмечал многое из того, что профессиональным военным казалось обыденным и привычным и потому не находило отражения в их письмах, дневниках и мемуарах. src

Last posts:
Last posts