LiveJournal TOP



TOP30 users

Профессор МГУ Владислав Смирнов. "Пятизвездный бровеносец"

philologist

Владислав Павлович Смирнов (род. 1929) — советский и российский историк, специалист по истории Франции. Заслуженный профессор Московского университета (2012), лауреат премии имени М.В. Ломоносова за педагогическую деятельность (2013). В 1953 году В.П. Смирнов окончил исторический факультет МГУ, затем стал аспирантом, а с 1957 г. начал работать на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ, где прошел путь от ассистента до профессора. Ниже приводится фрагмент из его книги: Смирнов В.П. ОТ СТАЛИНА ДО ЕЛЬЦИНА: автопортрет на фоне эпохи. – М.: Новый хронограф, 2011.



Пятизвездный бровеносец

На десятый год своего правления, на 68 году жизни, Брежнев тяжело заболел. Летом 1974 г., во время официального визита в Польшу, он потерял сознание. По словам главного кремлевского врача Е.И. Чазова, его с трудом привели «в божеский вид» и доставили на торжественное заседание. Там Брежнев прочитал свою речь, но потом «начал дирижировать залом, поющим «Интернационал», подобно тому, как почти 20 лет спустя это же проделал Б.Н. Ельцин. В ноябре 1974 г., когда Брежнев в специальном поезде возвращался из Владивостока после встречи с президентом США Дж. Фордом, с ним случился тяжелейший припадок. По свидетельству охранников и врачей, Брежнев «впал в невменяемое состояние», у него появились затруднения с речью. Официальный и строго секретный диагноз звучал уклончиво: «Нарушение функций мозгового кровообращения в связи с астенией и депрессией». Вероятно, это был инсульт.

Врачи снова поставили Брежнева на ноги, и он еще 8 лет оставался главой великого государства, но быстро дряхлел. У него развивался атеросклероз сосудов головного мозга, он «терял способность к самокритике» и критическому анализу, порой впадал в депрессию или даже прострацию, происходил процесс деградации личности. Во время переговоров с иностранными государственными деятелями Брежнев порой лишь читал заранее заготовленные его помощниками вопросы и ответы. На ответственных международных встречах, в том числе на совещании в Хельсинки, врачи с тревогой ожидали его выступлений, опасаясь как бы им не пришлось оказывать срочную медицинскую помощь своему высокопоставленному пациенту.

Я не раз думал, что если бы Брежнев оставил свой пост после инсульта, он мог бы остаться в памяти как разумный руководитель государства, стремившийся избежать войны и повысить благосостояние населения. Однако этого не произошло. Несмотря на болезнь, тяга Брежнева к власти сохранялась и даже усиливалась. Не довольствуясь постом Генерального секретаря ЦК КПСС, он в 1977 г. занял еще и пост председателя Президиума Верховного Совета СССР, убрав оттуда своего соратника по борьбе с Хрущевым Н.В. Подгорного (которого заодно исключили из Политбюро). Принятая в 1977 г. новая, «брежневская» конституция СССР наделила председателя Президиума Верховного Совета, который до этого был декоративной фигурой, широчайшими полномочиями, подчинив ему правительство. Не только фактически, но и формально Брежнев стал главой государства.

Председателя Совета Министров Косыгина понемногу оттерли на второй план, да он и сам, видимо, не претендовал на первое место, тем более что во время прогулки на байдарке около его дачи с ним случился инфаркт: он упал в воду, но был спасен охранниками. В 1980 г. Косыгина сменил Н.А. Тихонов – серая незаметная личность, земляк и давний сослуживец Брежнева. Управляющим делами ЦК КПСС стал К.У. Черненко, бывший начальник канцелярии Брежнева, тоже его давний сослуживец, возведенный в ранг секретаря ЦК КПСС. Власть Брежнева росла, а здоровье ухудшалось. В 1979 г. в Берлине, где Брежнев должен был выступать на торжественном собрании по случаю 30-летия ГДР, у него внезапно отнялись ноги. Врачи с величайшими усилиями вывели его из паралича буквально за несколько минут до начала заседания. После заседания Брежневу еще пришлось ехать, стоя в открытой автомашине, рядом с руководителем ГДР Э. Хонекером, приветствуя собранные для встречи толпы народа. Телохранитель, распластавшись на дне машины, держал его за бока.

Ничего этого мы тогда, конечно, не знали: здоровье вождей и их личная жизнь являлись тщательно скрываемыми государственными тайнами, но даже по телевизору было видно, как Брежнев из крепкого, здорового, энергичного человека превращается в развалину. Он растолстел, обрюзг, медленно двигался, с трудом говорил, запинаясь, читал свои речи, не отрываясь от текста. Его стали пренебрежительно называть «сиси-масиси» – приблизительно так Брежнев произносил особенно трудно дававшееся ему слово «систематически». Пользовался успехом такой анекдот. Пришел в гости к Брежневу Тихонов, стучит в дверь. Брежнев подходит к двери, задумывается, потом вынимает из кармана записку и по ней читает: «Кто там?» Тихонов вынимает свою записку и читает: «Это я».

Сейчас во многих статьях и передачах по телевидению сообщается, что супруга Брежнева уговаривала его отойти от дел, и сам Брежнев порой подумывал об этом, но каждый раз его соратники, которые в случае ухода Брежнева потеряли бы свои посты, уговаривали его остаться. По возрасту и состоянию здоровья они были под стать Брежневу. В 1980 г. средний возраст членов Политбюро составлял 71 год. Брежневу исполнилось 74 года, Тихонову – 75. Эти старые, страдавшие многими болезнями люди, часто были физически немощными. Они падали с лестницы, а порой и на ровном месте, иногда даже во время церемонии награждения орденами; случалось, засыпали в уборной, но цепко держались за власть. У третьего лица в партийной иерархии (после Брежнева и Суслова), секретаря ЦК КПСС и члена Политбюро А.П. Кириленко, согласно официальному медицинскому заключению, «наблюдались атрофические процессы в коре головного мозга». Начав говорить, он не всегда мог закончить фразу, забывал, о чем идет речь, но упорно отказывался уходить на пенсию, уверяя, что еще полон сил и желания работать.

С годами и, возможно, с упадком умственных способностей Брежнев, подобно Хрущеву, стал очень падок на самую грубую лесть, на ордена, почести и звания. Опять, как во времена «позднего Хрущева», мы увидели, какой поток почестей обрушился на главу государства. Будучи председателем Президиума Верховного Совета СССР, которому принадлежало право награждать орденами и присваивать почетные звания, Брежнев время от времени устраивал себе маленькие подарки: в очередной раз производя себя в Героя Советского Союза или Героя Социалистического труда. Сначала это делалось по дням рождения (в 1966 и 1976 годах), потом независимо от юбилеев (в 1978 и 1981 гг.).

По положению, звание Героя Советского Союза присваивалось за заслуги, «связанные с совершением героического подвига». За Брежневым таких подвигов не замечалось, но – как раньше Хрущева – такая мелочь никого не смущала. К концу жизни Брежнев стал четырежды Героем Советского Союза, догнав Маршала Жукова. Кроме того, Брежнев был еще и Героем Социалистического труда. В общей сложности он имел 5 золотых звезд – высших наград СССР. По этому показателю Брежнев поставил абсолютный рекорд, опередив и Жукова, и Хрущева. В насмешку его называли «пятизвездный бровеносец» (имея в виду его густые, черные брови).

Поскольку Брежнева награждали еще многими другими орденами, в том числе 8 орденами Ленина, и высшими орденами почти всех социалистических стран, общее количество его орденов превысило три десятка. Официальный портрет Брежнева производил комичное впечатление: мест для орденов не хватало, они покрывали весь мундир от плечей до живота. Не ограничиваясь орденами, Брежнев принимал от государственных деятелей других стран и от руководителей советских республик дорогие подарки: автомобили, ювелирные изделия, драгоценности. Незадолго до кончины Брежнева успел отличиться первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана Г.А. Алиев. Он поднес в подарок Брежневу украшенный драгоценными камнями «Меч революции» и массивный золотой перстень с огромным сияющим бриллиантом. Перстень так понравился Брежневу, что он фотографировался с ним на заседаниях Президиума Верховного Совета.

Особенно влекли Брежнева лавры полководца. Всю войну он работал в военно-политических органах и закончил войну в звании генерал-майора. Хрущев, занимавший во время войны аналогичное, но гораздо более высокое положение члена Военного Совета фронта, получил звание генерал-лейтенанта, да так в этом звании и остался, а Брежнев, придя к власти, произвел себя сначала в генералы армии (через три ступени воинской иерархии). Затем, вопреки всякой логике, был принят закон, разрешавший генералам армии носить маршальскую звезду с бриллиантами, и, наконец, в 1976 г. Президиум Верховного Совета во главе с самим Брежневым присвоил ему высшее воинское звание Маршала Советского Союза. Через два года тот же Президиум наградил новоиспеченного Маршала высшим военным орденом «Победа», который, согласно его статусу, предназначался только «для награждения лиц высшего командного состава Советской армии за успешное проведение таких боевых операций в масштабе одного или нескольких фронтов, в результате которых в корне менялась обстановка в пользу Советской армии».

Так как Брежнев никакими операциями не руководил и никакими воинскими частями не командовал, за дело снова взялись историки. Новая 12-томная официальная «История Второй мировой войны» под редакцией еще одного послевоенного Маршала, министра обороны А.А. Гречко, в отличие от предшествующей 6-томной истории Великой Отечественной войны, уже ничего не знала о военных заслугах Хрущева, но зато отводила большое место действиям 18-ой армии на «Малой земле» под Новороссийском, где Брежнев в звании полковника был начальником Политотдела. Даже маршал Жуков, пытаясь издать свои воспоминания, которые три года пролежали без движения, вынужден был просить Брежнева об их издании, включив в них фразу о том, что, планируя военные операции на юге советско-германского фронта, он-де хотел «посоветоваться с начальником политотдела 18-ой армии Л.И. Брежневым, но он как раз находился на Малой земле, где шли тяжелейшие бои». Это помогло, и много раз «дорабатывавшиеся» воспоминания Жукова в 1970 году увидели свет.

Цитаты из выступлений Брежнева, так же как раньше изречения Сталина, а потом Хрущева, стали обязательной принадлежностью работ по общественным наукам. Начали издавать сочинения Брежнева – они составили 6 томов. В 1978 г. журнал «Новый мир», из которого уже убрали Твардовского, опубликовал воспоминания Брежнева под заглавием «Целина». Затем последовали «Малая земля» и «Возрождение». Все три книги были изданы массовыми тиражами, и в 1979 г. увенчаны высшей советской наградой в области науки и искусства – Ленинской премией. В том же году Брежнева наградили еще и Международной Ленинской премией мира. Никто из моих знакомых не верил, что Брежнев сам писал свои мемуары. Действительно, сейчас известно, что их написала группа опытных журналистов, в том числе В.И. Ардаматский и В.И. Игнатенко. Однако лауреатом Ленинской премии по литературе стали не они, а Брежнев, и гонорары, насколько я слышал, получал тоже Брежнев.

Очень скоро его воспоминания начали в обязательном порядке изучать в системе партийного просвещения, в школах, в институтах, в армии. Я воспринимал все это с удивлением и отвращением, как непроходимую глупость, свидетельство маразма Брежнева и его окружения. Соратники Брежнева тоже получали к своим юбилеям звания Героев Социалистического труда – благо для этого даже формально не требовалось «героических подвигов». Некоторые успевали насладиться такой процедурой по два раза, а любимец Брежнева Черненко даже три раза, – наравне с академиком Харитоном, академиком Сахаровым и другими создателями советского ракетно-ядерного оружия.

В последние годы правления Брежнева по телевидению то и дело показывали, как проходит процедура награждения главных советских руководителей. В Большом Кремлевском дворце, в бело-золотом зале ставили золотистый антикварный столик с изогнутыми ножками, вокруг него размещались престарелые члены Политбюро. Вручали очередной орден Брежневу или кому-то из его приближенных, шамкающими голосами, с трудом читали друг другу заранее написанные приветственные и благодарственные речи, обнимались и целовались. Ходили все более и более упорные слухи, что «наверху» царит взяточничество и коррупция, что дочь Брежнева Галина ведет разгульный образ жизни, спекулирует бриллиантами, злоупотребляет алкоголем и наркотиками. Все это выглядело особенно отвратительно на фоне всеобщего дефицита.

Как-то мы с Адо зашли в пригородный магазин и увидели на стене огромный портрет Брежнева в маршальском мундире увешанном орденами. Художник, видимо, был не очень искусный, но, может быть, именно поэтому придал оплывшему лицу Брежнева особенно тупое и самодовольное выражение. «Идем отсюда, – неожиданно сказал обычно спокойный и сдержанный Адо, – Я больше не могу видеть эту рожу». Однажды, возвращаясь с работы вместе с Адо и Язьковым, мы рассуждали о тягостной обстановке в стране. Язьков сказал: «Режим прогнил. Это не может долго продолжаться». По свойственной мне привычке противоречить я возразил: «Древний Рим гнил 400 лет». – «Ну, теперь другие времена», – ответили мои приятели. Я ошибся, но и они не ожидали, что прогнивший режим рухнет так быстро.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokokiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokoky
- в контакте: http://vk.com/podosokokiy
- в инстаграм: https://www.itagram.com/podosokoky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokoky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokoky

src

Last posts:
Last posts