LiveJournal TOP



TOP30 users

«Ни разу не пересечена съемочная ось»

novayagazeta

Эксперты — о том, можно ли увидеть признаки постановки на видеозаписях «Белых касок» из сирийской Думы.

Оценить версию российских дипломатов и телевизионщиков о том, что размещенное «Белыми касками» видео химатаки на Думу 7 апреля постановочное, мы попросили людей, которые профессионально работают с режиссурой и монтажом — в театре, кино и рекламе.

При этом наши эксперты не были погружены в контекст и не просматривали заранее ролики «Белых касок», а также не знакомились с разоблачительной продукцией российского телевидения. Они не оценивали достоверность или ложность сообщений о химатаке, а только комментировали видеоряд, опираясь на собственные компетенции.

Речь идет о двух роликах, которые в официальном аккаунте «Белых касок» аттрибутированы как события в Думе 7 апреля 2018 года.

Один из них, короткий, представляет собой проход оператора по лестничным пролетам некоего здания, на которых лежат предположительно мертвые тела.




видео 18+ !


Второй ролик — съемка из больницы, где оказывают первую помощь детям, предположительно пострадавшим от химатаки.

Мария Сергеенкова
мастер монтажа, обладатель трех премий «Золотой орел» за монтаж фильмов «Салют-7», «Батьальон» и «Брестская крепость»

В ролике, где всех поливают водой, абсолютно четко видно, что все работают на камеру. Люди, помогающие детям, обходят камеру. Встают и держат руки так, чтобы камере было видно, а не так, как удобно врачу, чтобы оказывать помощь. Камеру вообще практически никто не задевает. Если человеку надо пересечь линию камеры, он ждет вместо того, чтобы оказывать срочную помощь. Это в кадре очень четко видно. Все делается специально, чтобы камере было удобно взять тот или иной ракурс. Все встают в такую мизансцену, чтобы камере это удобно было снимать, чтобы ей ничего не мешало.

Очевидно, что у детей нет естественной детской реакции на камеру (желания заглянуть в нее) и съемочную группу. Даже у больных она проявится обязательно. А вот если дети напуганы, то это как раз нормально.

Короче, настоящей суматохи, как в жизни в приемном отделении, тут нет. Есть нелепая организованная суматоха, и это очень бросается в глаза.

Абсолютно ровные точки: мы закончили и перешли на новую точку, мы не стали лихорадочно искать кого-то где-то, не ищем следующий кадр, мы точно движемся по эпизодам: сняли одного ребенка, открыли камеру, сняли панораму, тут уже следующий ребенок готов. Эта выстроенность очень видна.

Что касается ролика с длинным проходом по трупам. Заставить живых детей в сознании лежать вот так в кадре и не двигаться невозможно. В кино это делается дорогой компьютерной графикой. При этом совершенно очевидно, даже по движению, что камера профессиональная. Когда мы снимаем смартфоном, мы инстинктивно ищем композицию, и это отражается на движении объектива. На этом ролике видны абсолютно четко операторские движения.

Это не просто человек с телефоном шел. Когда он бежит по лестнице, тряски нет. Нет поиска композиции кадра. Когда он заглядывает в лицо, это делается профессионально. Об этом же свидетельствует подсветка — не видно ее границ.

Когда камера приближается, свет становится просто ярче, это световой носитель, а не любительская подсветка.

Что касается трупов. Если говорить по-киношному, есть ощущение «разложенности». Муляжи мы называем «жмуриками». Для большей убедительности мы их раскладываем, придавая им «естественную неестественность».

Мне показалось, что за исключением женщины на лестнице, все остальные тела как бы разложены равномерно, усиливая картину по мере продвижения камеры. Они там специально так равномерно по площади разложились перед смертью? Кроме того, я ожидаю очень похожей симптоматики у всех, раз уж они умерли одновременно по одной причине. А она разная, у них даже цвет лица разный, но это должен оценивать уже врач. Но это однозначно не куклы и не компьютерная графика в чистом виде (такая стоит несколько миллионов долларов).

Эдуард Радзюкевич
актер, режиссер и продюсер кино и телевизионных проектов

— Ролик в больнице чрезвычайно напоминает ситуацию, когда постановочная группа отлично знает, что кому делать, а остальные в шоке и не понимают вообще, что происходит. За все время ни одного разу не была пересечена съемочная ось. Ни разу камеру не то что не толкнули, даже не задели.

Они очень точно знают, куда подходить, куда что поставить, и эти кадры четко следуют друг за другом. Два человека постоянно контролируют пространство перед камерой, чтобы она могла беспрепятственно снимать. Странно, что половина людей в масках, половина без масок, грязными руками хватают этих детей, поливают их, пытаются мыть, тут же бросают это занятие, начинают себя поливать.

Есть тут какая-то ерунда, излишняя суета, если мы ожидаем увидеть естественное поведение людей в стрессовой ситуации.

Полное ощущение, что съемочная группа влетела в помещение и организовала эту ситуацию, фактически сконструировала ее и поддерживала на время съемок.

Они совершенно очевидно встают в мизансцену, постоянно открывают ось съемки, защищают камеру рукой, их цель — не немедленная помощь ребенку, а наглядный кадр для зрителя. Медик в халате и шапочке там вообще один-единственный, а дети не рыдают от боли или очень плохого самочувствия.

Георгий Бердзенишвили
балетмейстер и режиссер, опыт сценической работы с детьми более 20 лет

— Ролики сильно отличаются. Один снят чуть ли не с телефона и снят одним планом без монтажа длинным проходом по лестницам, коридорам и комнатам. Причем, оператор идет до определенной точки и потом возвращается тем же путем. Люди, лежащие на его пути, не меняют поз и состояния. Такая съемка одним проходом технически сложная вещь, если мы предполагаем, что это именно постановочная съемка с заранее выстроенным кадром. И если взрослым несложно объяснить их задачу, то вот как раз от детей очень трудно добиться правильного поведения в момент съемки. Они почти наверняка немного изменят положение, моргнут, откроют глаз и т.д.

Пену изо рта имитировать очень просто, а вот поставить кадр такого прохода без длительной подготовки невозможно.

Требуется время и усилия. Самое простое — усыпить детей мощными препаратами. В нормальной жизни так никто, конечно, не делает. Но если создатели видео готовы на такое идти, это простой ход. Он позволяет исключить детей как актеров и дать организаторам время нанести грим, имитацию пены и т.д. Отдельно надо сказать, что интерьер настолько минималистичен, что такой дом может находиться в любом месте и в любое время сразу в нескольких странах. То есть видео может быть записано совсем в другое время и в другом районе. Чтобы это определить, необходимо разыскать конкретное место съемки. Я бы в первую очередь обратился к оператору или организации, устроившей съемки.

Что касается второго ролика, то обращают на себя внимание дети, перемещающиеся на второй план после крупных кадров. В этот момент дети уже вне собственного внимания и внимания камеры. Они ведут себя так же, то есть демонстрируют признаки плохого самочувствия или засыпают, но уже не на камеру. Есть в кадре и совсем маленькие дети, которым вообще невозможно объяснить их роль. Гораздо проще решить задачу (если это постановочная съемка), включив в группу привлеченных к съемкам детей реально больных и создав общую обстановку тревоги.

Насколько известно, съемки велись в больнице, там пару детей с плохим самочувствием найти можно, а больше и не нужно. Ну а заставить их всех плакать в такой ситуации совсем просто, тут режиссером быть не надо. Если снимают в больнице, то там люди и так уже больные и выглядят соответственно, это относится ко всему ролику. Лечебные манипуляции, которые проделывают над детьми, только усугубляют ситуацию, они нервничают, плачут и т.д.

Что касается рвотной реакции, то ее не умеют симулировать даже самые профессиональные актеры, для этого надо впрыснуть в рот рвотное. Это самый простой прием.

Валерий Ширяев
Новая газета
src

Last posts:
Last posts