LiveJournal TOP



TOP30 users

Когда рак на горе свистнет

week-by-week

Интересно, так всегда было или я это начал замечать только сейчас? Откуда в новостях по телевизору у ведущих таких лютые метафоры? Вроде бы всего лишь сюжет о борьбе с курением, но вот это: «И пусть любители подымить сто раз подумают о том, в каком месте они решили это сделать!». Любители подымить. Любители подымить блять. Почему бы не распространить такой оборот и на другие новости? В сюжете про изнасилование сказать – и пусть любители присунуть сто раз подумают, куда они пихают свою кочерыжку! Любители распушить хомячка!

Я выключил телевизор. За окном почти весна. Такая весна, когда похолодание к вечеру кажется вселенской несправедливостью и выбешивает похлеще предвыборной агитации.

В доме, напротив, по очереди вспыхивают окна. За стеклами оживают люди. Похоже на немое кино.

Когда сюда переехал, я ненавидел это дом. Хотелось какого-то вида. Пускай не лес, не река, хотя бы городской пейзаж, а здесь только этот дом. Но теперь я его обожаю.

Вечером я выключаю в квартире свет, выхожу на балкон и смотрю в окна напротив. Сначала я немного переживал, что это ненормально, старался, чтобы никто не заметил, но потом понял, что всем похуй и успокоился.

Больше остальных люблю окно третьего этажа и четвертого. В одном живет парочка. Мне кажется, что они живут именно в окне, а не в квартире. Словно там и нет никакой квартиры, а есть только проекция их жизни на стекле.

Она что-то рисует, он лежит с ноутбуком на кровати. Иногда он встает, тискает ее. Она отбивается, но отбивается так, чтобы тискать хотелось еще больше.
Они задергивают шторы и мне понятно, что там сейчас дикая ебля. Бывает, хочется купить бинокль, но я боюсь, что это разрушит кино на стекле. Это как смотреть не фильм, а процесс его съемки.

Этажом выше свет в окне загорается часам к трем ночи. К этому моменту я всегда готовлюсь. Выхожу на балкон, беру бутылку вина, пачку сигарет, включаю музыку.

Она живет одна. Худая, как ветка. Черные кудрявые волосы. Бледная. Прозрачная. Никогда не видел, чтобы свет в ее окне зажигался раньше трех часов ночи. Никогда не видел признаков жизни днем. Никогда не видел, чтобы в этом окне происходило что-то нормальное.

Я налил в вина. Дым от сигареты щипанул глаза. Сегодня она танцует. Натурально, с трухлявым пнем. По моему это танго. Она кружит по комнате. Бросает пень. Хватает себя за волосы и что-то кричит. Интересно, каково ее соседям. Там, наверное, еще и музыка орет на всю квартиру.

Ушла из комнаты. Вернулась с топором. Откуда у нее в квартире топор? Основательный такой. Калун, по всей видимости. Что-то я и не знаю людей, у которых есть дома топор. А калун? Я не был уверен, что она сможет им как следует замахнуться. Там топор весит как она вся. Но ей далось это на удивление легко. Пень разлетелся в труху. Она села на пол и успокоилась. Я знаю, что перед каждым следующим перфомансом ей нужно немножко отдохнуть.

Вчера она выкинула из окна телевизор. Кто-то вызвал милицию. Менты походили под окнами, убедились, что никого не прибило и уехали. Она выглядывала из окна и смеялась, как смеются ненормальные. Всем телом. Сгибалась пополам. Хваталась за живот.

Я переживал за нее. Иногда я думаю, что ей нужна помощь, медицинская, но мне будет жаль, если ее примут. Что тогда делать с трех ночи до рассвета я не представляю.

Ненормальная подошла к окну. Мне показалось, что она смотрит прямо на меня. Я оглянулся удостовериться, что свет в квартире выключен и меня не видно. Но она все равно смотрит четко на меня. Мне стало не по себе. Я помахал ей. Она вздрогнула и присела за подоконник.

В шесть утра просыпается Семен. Я не знаю, как его зовут, но это должен быть Семен. Тяжелый, волосатый. Он открывает холодильник ровно в шесть утра. Свет из холодильника как библейское откровение освещает кухню. К этому моменту я уже готовлюсь идти спать, но пропустить Семена невозможно. Настоящая русская тоска. Он достает бутылку из холодильника, делает два мощнейших глотка, садится на пол. Затем вскакивает, бежит в комнату и возвращается с гитарой. Снова достает бутылку. Снова садится на пол.

Однажды Семен открыл окно и я услышал, что он поет. даже не услышал, а почувствовал. Семен заорал: «Когда я умееееер». И закрыл окно.

Каждое утро в шесть утра я смотрю на него и кричу куда-то в себя – когда я умееееер.

Последний раз камень в окно я бросал лет в пятнадцать. Камешек. Тогда я это умел. Выбрать такой камень, чтобы не разбить стекло. Кинуть так, чтобы друг Пашка услышал легкий звон, а его мама в соседней комнате не услышала ничего. Но сейчас.

Для начала, оказалось, что камней-то больше и нет. Их в детстве было много. Любые. Круглые, квадратные, кирпич наконец-то. Но теперь камней нет. В городе. Где-нибудь на речке, в лесу, да хуй его знает, где они наверняка есть. Но теперь их нет под ногами. Как нет железяк из трансформаторов в форме буквы «Е». Словно кто-то тщательно ходит за нами и собирает с земли артефакты, чтобы память за них не зацепилась, а мы не вспомнили кем были и кто есть на самом деле.

Теперь я хожу и ищу камень. Семен уже допил бутылку. Он уже спел — я умер. Выползает солнце. Мне кажется, что ненормальная существует только когда нет солнца, поэтому я ищу камень.

Естественно, окно я разбил. Она выглянула покрутила у виска.
– Пустишь? – крикнул я и понял, что услышал весь дом.
– Пущу, – ответила ненормальная.
– Видел моего рака, – спросила ненормальная, когда я вошел в квартиру?
– Раком? – спросил я.
– Рака! Смотри.

Она схватила меня за руку и провела в комнату. На столике радом с компьютером стоял вместительный аквариум и там действительно оказался рак. Мутная вода, посередине аквариума горка из камней, под ней обычный речной рак.
– Как думаешь, он свистнет? – спросила ненормальная, засмеялась и убежала на кухню.
Если честно, я ожидала немного другого. Типа, как тебя зовут, на хуя ты мне окно разбил, ты охуел в конец?
Но нет. Ты видел моего рака? Мне захотелось к Семену и спросить у него, когда я умер?
– Почему ты все это делаешь? – Спросил я в обед.
Оказалось, что и в этот момент она существует. Ненормальная лежит в это время на кровати и смотрит в аквариум.
– Знаешь, он должен свистнуть.
– Это тот самый рак?
– Тот самый.
– Тогда почему он не свистит?
– Он ничему не удивляется. Вообще ничему. Чтобы я не делала. Ему похуй.
Я крепко прижал ненормальную к себе.
– Я нравлюсь тебе? – спросила она.
– Нет ответил я.
«Когда я умеееееер», – услышал я через стенку.
– И ты мне не нравишься, – сказала ненормальная.
Она поцеловала меня так, как целуют в первый раз. Она поцеловала меня так, как целуют в последний раз. Я закрыл глаза и услышал пронзительный свист. Рак залез на горку в аквариуме и смотрел на меня черными горошинами глаз.
– Все? – Спросил я у ненормальной.
– Все, – ответила она

***

– Оформляю? – спросил лейтенант.
– Оформляй, – ответил майор и добавил. – Что им сука не живется, долбоебы.
– Хорошо, что мы не в Японии, там каждый день кто-то из окна выбрасывается.
– Пиши, Игорь, пиши.
«Когда я умееееер», – заорал Семен за стенкой.
– А этого идиота в нарколожку отвезите. Не дай бог в окно выйдет. За одну смену это чересчур, – сказал майор.

src

Last posts:
Last posts