LiveJournal TOP



enter LONG url
TOP30 users

Жизнь удалась... Блин... Привет спине.

nurcatblog

Как ни странно, тягая колесья для грузовика в рейсе, ничего криминального не заметил, домой зашел, что-то поясница как-то побаливает. Списал на то, что расслабился, с непривычки мышцы "забились", все-таки давненько до колес дело не доходило. Да и дороги оставляют желать лучшего, каждая "волна" в асфальте, незаметная на легковой, но очень хорошо ощутимая на грузовике, где сидишь "на колесе", как кувалдой, каждый раз бьющая по позвоночнику, заставляют весь последующий день по приходу с рейса валяться в лежку. То ли старею, то ли лечиться надо.



В общем. Дома, при попытке поднять что-то не очень тяжелое, получил радкулитом в поясницу. Кое-как разогнулся, дополз до дивана. Давненько не прихватывала эта профессиональная болезнь, помноженная на разгильдяйство российских дорожников. Полежал. Не проходит. Вызваи "скорую", приехала за минут десять, даже удивился. Воткнули иголку в зад, поясница вроде болеть перестала, зато начала задница. Как она прошла, снова спина начала. Прихватило так, что даже лежать толком не могу, не говоря про сидеть или того хуже, ходить.

Одна радость,уже дома, а не в рейсе. В рейсе много хуже.

(с) дальнобой.ру. Алексей Кидовский. Советская Гавань.

Не засранец. Вернее, не совсем.
Снова первым порывом было нагадить во "что Вас бесит", но в этой истории не поймёшь, чего было больше - того, что меня бесило, или обратного. Название придумаю по ходу изложения, но начну издалека, особо упирая именно на то, что меня бесило.
Итак, всё началось с предпоследней поездки, вернее, с её конца, а вот последняя (смешные люди, продавшиеся глупым предрассудкам, говорят "крайняя", видимо, желая обмануть глазастую судьбу)вышла совсем увлекательной! Разгрузка началась с фруктовых пап - азербайджанцев. Сиганув из будки на лежавший на земле поддон, я, понятное дело, угодил между досок, слегка свихнув ногу. Поойкав и попрыгав на второй, избежавшей коварного капкана, залез обратно, продолжив свою подавальную функцию. Полмашины, тонн под шесть, скидали за час. Против "согнись-разогнись" в таком шустром темпе спинной мозг начал возражать уже примерно на полпути. Но, как любили в старые времена говорить перед фильмом, "мы не привыкли отступать". Это было привычно и бесило не очень.
Взбесила процедура расчёта (довольно приятный момент в этой неблагодарной работе). Обычно, отбив на электрокалькуляторе вес, Аяз с очень внимательным лицом переспрашивает цену. Она у меня среди коллег-подонков наивысшая, хоть и не без причин. Обычно я стойко стою на своём. Тут же, глянув на итоговую сумму, предложил её округлить в меньшую сторону штуки на полторы, ссылаясь на приличную величину заявки. Эти чёртовы шарамыги, однако, твёрдо стояли на полном расчёте, вероломно оглупив моё доброхотство, и разбив вдребезги миф о восточно-кавказском природном жлобствЕ. Затрудняюсь определить, обрушение мифа меня взбесило больше, или спуск на тормозах моего, такого благородного, порыва. Сошлись на компромиссе с отниманием мелочи.
К вечеру спинной мозг усилил свои возражения о наплевательском к нему отношении, да так, что пришлось слабохарактерно об этом сообщить. За что тут же уцепилась эта ваша бестолковая жина, драгоценная моя супруга Наталья Васильевна. Ты, мол, на следующей неделе никуда не поедешь, а надо бы походить на массаж. В последнее время меня тянет на философские книжки, оттого отвечал я степенно, в стиле "поживём-увидим". На другой день случился очень нехудожественный дождик, но в гараж я всё ж поехал. Надо было присмотреть за соседями по базе, ведь без меня они быстро забывают о своём подонковском ничтожестве, о том, что клянчить у меня коньяк и сигареты низко и преступно, а рожи у них без присмотра чересчур серьёзные и озабоченные. Кроме того, следовало размять одолевающую спину, и удрать от надуманных упрёков в трудоголизме.
Ещё раз убедив себя и других, что к трудоголикам я никакого отношения не имею, пролязгав часа три языком и объехав несколько подходящих для этого мест, вернулся домой. Там у меня ещё оставалось полбутылочки полусладкого красного (коньяк - не домашнее питие), как раз располагающего к приятной идиллии вне дождливой действительности. Столь блаженное предвкушение было нарушено этим вашим дурацким телефоном, который сообщил, что кетовая амурская путина задыхается без моего участия. Ехать надо было прямо сейчас, что очень взбесило. Взбесило и то, что иксусителей не испугал влупленный из вредности ценник. "Нормально! К одиннадцати утра будь на погрузке!"
Что тут началось! "Никуда не поедешь! Твоя спина! Тра-та-та...!" Глупые эти женщины, ну откуда им знать, как нужно правильно жить?! Конечно же, поеду. Видать, им там прижарило, иначе таких денег, да за бессовестно ограниченную грузоподъёмность, с них бы вовек не стрясти! Словом, пришлось, как дураку, есть еду без вина, и собираться под зуд нелицеприятных словесов. А чего спина?! Делать ничего не надо. Ни головомойки о заявках, ни бумажек, ни доставщиков, ни погрузок-разгрузок. Просто четыреста туда, четыреста обратно, и прямая возможность сказочно разбогатеть! "Цыц, любимая! Заливай термос." До дня рождения ещё пару недель, но пришлось один из заготовленных подарков рассекретить в надежде на снисхождение. Короче, из дому удрал.
Приехал к одиннадцати - и что? Мелкий Карандаш (даже не верится, что бывает ещё кто-то меньше меня ростом) взбесил меня известием, что пока я ехал, у них не было света, и рыбы не наморозили. Пришлось настраиваться на долгое стояние. Ходил на речку, смотрел на снующих проклятых браконьеров. Хуанхэ - жёлтая река, а Амур - коричневая. Вот они там в мутной воде рыбку и черпают. Из того, что увидел, понял, что морозят рыбу наскоро, на шаляй-валяй, часть в каких-то там быстрозаморозках, а часть просто в рефконтейнере, на стеллажах. Короче, грузили сутки, кусочками, отчего моя установка тарахтела всё время, действуя на нервия. Зато угомонился спинной мозг. Связь в той деревне никакая, поэтому вдоволь насмотрелся всяких киношек.
На следующее утро к одиннадцати отчалил. Карандаш приболтал вернуться ещё раз, недолго поразмыслив, согласился. Выскочив на приличную связь, отзвонился всем плановым кормильцам и уговорил на недельную отсрочку от работы. Как оказалось, не зря. А уж как въехал в тайгу, какое пришло замечательное настроение! Самая осенняя красивость, самое вот это короткое разноцветье! И не холодно ещё, и что дополнительно приятно - связи нет вовсе! Никакой! Еды своей было не очень, отчего наладился отобедать в чифаньке, которая уже года три, как снова открылась, а я ещё ни разу и не был. Остановился у ключа, водички во все бутылки набрал, потянулся - лепота! И спинной мозг совсем заткнулся!
Километров через сто, чуть не у самой чифаньки, тормознулся по неотложной невеликой нужде, чтоб приятней произошёл приём пищи. Остановился у старого выезда из распадка, там давным-давно лес вывозили. Площадка большая, заасфальтированная, почитаемая проезжающим людом для остановок и ночлегов. Встал посерёдке, места ещё полно. Дверь открыл, по ступенькам соскочил задом наперёд, а как ногу на землю поставил, тут и прострелило! Да так, что ни вздохнуть, мил человек, ни, как говорится, пёрнуть! Твою дивизию! Я ж хорошо помню, что обещал не выражаться, а как тут без этого?! Висю на ручках на этих, хриплю - бесюся!
Однако вылез-то не придуриваться, а по делу, по неотложному. Справа дорога, нет-нет, кто и проедет - неудобно чем ни попадя размахивать. Стоять больно до ужаса, давай по кругу на руках, где за ручку какую, где за дворник. Под боковой дверью у меня ступенька выдвижная, дёрнул, прилёг, как получилось - намочил проезжую часть. Дальше по периметру сложнее - голая стенка. Руки в боки повтыкивал, стишок вспомнил: "Шёл по свету человек - скрюченные ножки." Ничего, дошлёпал до кабины, залезал только долго. Так-то на руках висеть терпимо, но я ж вам не спортсмен какой отмороженный, я на перекладине только полтора раза всегда умел. Ничего, забрался. Как там про корову про ту было: "Жить захочешь - не так раскорячишься". Впрочем, про корову было позднее, на следующее утро.
В седле кривулей угнездился - ехать не выйдет, и это бесило. Дай, думаю, полежу, глядишь - отпустит маленько. Только я ж на еду наладился. Надо сказать, шевелиться на тот момент (на часах была половина четвёртого) ещё было возможно. Потому из спальника хлам потихоньку на панель повыгребал, нашёл и открыл банку тушёнки, ещё и водички на чай подогрел. Поел еды, сетуя на ситуацию, и ещё не ведая, что беситься-то вовсе ещё не время. Шторку на двери своей опустил - солнышко, двери запер, в спальник, кряхтя заполз. А что, на спине лежать совсем не больно! Сказку включил потихоньку, да и под бормотание уснул.
Разбудил стук по дверям, да такой настойчивый! Взбесило - меня будить?! Вздёрнулся спросонья - как даст по организму - мать-перемать! Свалился, в окошко видно, хрен какой-то бегает перед машиной, орёт чего-то. Сбоку лесовоз гружёный, видно, опять отсюда лес черпать начали. Насколько понял, ему проехать узко. Пытаюсь привстать - не получается. За нишу потолочную рукой уцепился - весь фонарь того и гляди обвалится. Корчусь, руками машу, дыхание перехватывает - не крикнуть. На бок притулился, ору ему, чтобы подошёл - не поймёт. И двери у меня заперты, и открыть не дотянуться. У меня у лобового коробка со скарбом, а оттуда живописно так бутылка коньячная торчит. А не за пьяного ли он меня принял, мало ли - нажралась свинья средь бела дня, и буянит в кабине безнаказанно? Надо, думаю, разозлить, может, подраться ему приспичит, хоть так привлечь. "Козёл, - ору, - чтоб у тебя хрен на лбу вырос!" А тут установка эта придурошная тарахтит - не слышно ни рожна. "Козёл" обиделся, сел в Ивеку в свою, и впереди спокойно объехал. Эх, плохо я встал, лучше б, чтобы не смог обрулить!
А чего это, думаю, мне ещё больнее, чем было? Нет, так дело не пойдёт! Давай опять трепыхаться до рулильного места. Трудно, но потихоньку получилось. Давай вспоминать, чего там массажисты ваши эти в спинном мозге вправляют? Взял с водой полторашку, под спину подсунул, и давай собой её о спинку стула жамкать. И вертикально, и горизонтально. Ору, ну ничего - ведь лечебная же процедура! На пользу! И тут почуял - сила во мне прибывает великая! Ишь ты - помогло! Сей час сползаю на улицу, за ручки не держусь, руки в бОки упёр - "пойду ль выйду ль я да", начинаем закрепительный перед ездой моцион! На первом круге вокруг ведрища было малость кисло, ничего, сейчас по плану должно полегчать, пошли на второй. На втором оросил для куражу мать-природу, дальше вовсе легко пошло. Даёшь третий! На полдороге упал на коленки - у-у-у-у, как больно! Пока снова до кабины добрался, весь достигнутый лечебный эффект - коту под хвостт.
Ох, как долго в кабину заползал! Слёзы, сопли, скулёж постыдный. А легковушки мимо вжик-вжик, вжик-вжик! Мыслей нет, залезу - потом подумаю. Не на земле же валяться! Залез, в голове молотобойня, зато у себя, не бичара подколёсная какая! Тут понаехало сразу три машины, обступили, ходят, колёса пинают, гадят бесстыдно. Ору, руками машу, тоже в ответ машут, скалятся чего-то. Видать, тоже горлышко углядели. Вот как дал бы по башке! Рефка придурошная ещё тарахтит. Её бы заглушить, но контроллер на потолке, это ж изогнуться надо, руку задрать, не получается. Двое тронулись, один мимо бежит, насилу доорался. Телефон, говорю, позвонить. А он - тороплюсь, быстрее давай! Сунул ему бумажку, супруги драгоценной номер. Чего, говорит, передать. Приеду, передай, пусть не переживает, вот спину отпустит.
Уехал он, а мне и вовсе тошно. Вот, думаю, придурок, куда я приеду, автопилота надо было вызывать. А тут связи, что вперёд, что назад почти по двести, никакой. Но тут пришла мысль и другая. Остановился-то я здесь по малой нужде, а что-то уже начинало указывать на то, что придёт нужда и посерьёзней. И ведь как неразумно устроен этот глупый организм, ведь ему, бестолковому, всё равно - в состоянии человек, не в состоянии... Вся эта гадкая перспектива заставила меня машину завести и каким-то чудом отъехать "ко мне задом, к лесу передом" Метров на тридцать вглубь задвинулся и затаился уже надолго. Прилично вечерело. Солнышо осеннее греть перестало, пошла прохлада. Нащупал носочки шерстяные. Один на пальцы накинул, где об стенку, где об сиденье дальше на ногу натянул, а вот второй никак.
Двери не запер уже, а то, как не дотянусь в нужный момент! В лежачее положение переполз, да наискосок, чтобы дуйку можно было включать-выключать, шнурок с лентяйкой на руку одел, чтобы сказки регулировать. А тут говорилку от рации нащупал. Что же, думаю, раньше о ней не вспомнил, самоврачеватель хренов?! Словом, стал жить наполненной жизнью, забот полон рот. Бесит Планар ваш этот вместе с его изобретателями. Не умеет он, сволочь, температуру при слабом холоде держать. Жарит на малых оборотах немилосердно, а в одном носке ногам прохладно. И долго он малых не любит - коксуется. К середине ночи заглох и перестал запускаться. Крутил эту крутилку, крутил, завёл кое как. Потом уже крутану на всю катушку, как дышать нечем - глушу, как замерзать начинаю - снова на всю.
Всё подмывало повозиться, и так плохо лежать, и так. Повозиться нелегко, каждое движение стало уже так отдаваться, что хоть плачь. Вспомнил клише придурошное из книжек "превозмогая боль". Эх вы, писатели сраные, да вы хоть в курсе, как оно бывает? Вспомнил песенку школьную: "Мересьев, Мересьев, по лесу ползёт. Мересьев, Мересьев шишечки грызёт..." Да, тёзка, тебе было похужЕе, я уж потерплю. Супружницу драгоценную вспоминал, как отпускать меня не хотела. Ведь опыт, который сын ошибок, всю жизнь талдычит - слушайся жену, слушайся жену. Нет же - злата халявного захотелось! Идиот! Правда, и анекдот вспомнил, как мужик, сорвавшись с небоскрёба, все грехи обещался забросить, если пронесёт, а как подтяжками за балкон зацепился, так изумился, чего это его такая чушь головная посетила.
Хочется ещё дёрнуть к месту из ловкача-плагиатора Чхартишвили, уж больно созвучно показалось моим мыслям:
[b][i]К сожaлению, я не религиозен - тaким сформировaли меня средa и воспитaние. Говорю "к сожaлению", потому что в жестокие временa, нa которые пришлaсь моя жизнь, опорa в виде религии былa бы великим утешением, источником силы. Мне не рaз доводилось испытывaть острое чувство зaвисти к людям, которые нaделены дaром искренней веры. Но кроме собственной души и рaзумa черпaть силу мне было неоткудa - зa исключением нескольких счaстливых лет я провел свою жизнь в душевном одиночестве. Пишу это безо всякой жaлости к себе, ведь то же сaмое, вероятно, скaжут очень многие мои соотечественники и современники. От большинствa меня отличaет, вероятно, лишь привычкa к письменной рефлексии, то есть потребность рaзобрaться в вaжных вопросaх бытия, излaгaя ход и результaт своих рaссуждений нa бумaге.
А ещё ж надо было и до двери иной раз ползать. Пивные стаканчики, конечно, жизнь несколько упрощали, но их же надо куда-то выплёскивать. Быстренько, минут за пятнадцать-двадцать до двери доползёшь, если широко распахнётся, так поди ещё дотянись закрыть, а там холод собачий, и быстренько назад, в лёжку. Под утро ещё и установка хандрить начала - умаялась вторые сутки без остановки. Один раз ногой изловчился перезапустить, а больше не вышло. Смотрю - уже минус десять, переживаю. Нужна мне больно эта рыба, коли протухнет! В общем, существовал содержательно - то повозюкаюсь, то посплю. А вот организм этот ваш бестолковый всё сигналы подаёт - скоро, мол уже, готовься. А как?!
Когда про рацию вспомнил, мне, кроме сказок, ещё стало доступно развлечение.
- Пятнадцатый канал, прошу ответить..
- Фиалка, ответь ромашке...
- Центр - Юстасу... - в ответ тишина.
- Вам зачем, сукиным детям, радио проводили, чтоб вы там языки в задницу затолкали? - игнорируют абоненты.
Уже когда в радиве гимн зарокотал - к утру дело, смотрю - огоньки несутся.
- В канале?
- Говори.
- Остановись, пожалуйста, через двести метров сопка связь закроет.
- Ну встал, и чего?
- Телефон ... загнуло вдупель ... водителя ...
- Записал, держись.
Ух! Первый пошёл! Но жизнь, как покойничек Трахтенберг говорил, такова, какова она есть, и СОСа одного всегда недостаточно, надо несколько отправлять. Мухи ещё тут у меня жужжат, чуют скорую поживу. Ну-ну, радуйтесь, чёртово отродье.
Надо опять эфиры беспокоить, ровным, спокойным глосом.
- Пятнадцатый канал, прошу помощи...
- Пш-пш...
- Пятнадцатый канал, прошу помощи...
- Слышу тебя давно, видно, у тебя плохо принимает. Что случилось.
- Стою на сто пятьдесят шестом, шесть километров от чифаньки, прошу остановиться и подойти. Не могу двигаться.
Тут огоньков в зеркале длиннющих аж двое несётся.
- Вижу вас, стою в глубине площадки, мордой в лес. Пятьсот двадцатый, на будке пингвин. Водительская дверь не заперта. Встретить не могу.
Тут сомтрю - тормозят "фиалки" Ещё немного, дверь открывается - двое:
- Что случилось? - не знаю, как там у вас, а у нас "мимо тёщиного дома я спокойно не хожу..."
- Мужики, помираю, потрендеть не с кем - измаялся! Может коньячку - у меня есть!
- Ты чего, дурак?! - и дверь норовят захлопнуть.
Пришлось быстро-быстро в немощи сознаваться, пока не удрали. Что за народ у нас - никакого чувства юмора! Поскольку к тому времени безболезненно я мог только головой слегка возюкать, то мужики прониклись. Один телефон пишет, другой таблетки обезболивающие принёс. Можно, говорит, но по чуть-чуть. Сначала две, а если не поможет, то ещё две и больше не надо. Парни, вон у меня шляпа на панели специальная, не дотянусь. Представьте, что одел и сразу снимаю. Словом, спасибо! Нажмите ещё два раза вон ту кнопочку на потолке, а то уже часа три, как рефка встала.
Ушли. Эх, не зря Самурай мне рацию подарил! Тут же следом дядька с бородой ломится.
- А я и не знал. Тут рядом с тобой четыре машины ночуют. Приехал, рацию выключил. Давай номера, а то они в другую сторону, а у меня связь раньше начнётся.
- Давай, пиши.
Поболтали, борода тоже поехал. И ведь подлый до чего народ, на улице ноль, кабину мне всю выстудили! А про носок второй я на радостях и позабыл! Тут и заутрело уже, засерело, ещё трое ломятся.
- Нам по рации сказали. Мы в Ванино, может, тебя забрать?
- Я не понял, - говорю, - я больной, или вы больные, куда ж я ведрище с грузом брошу, а караулить кто будет? Я ж тут любого поползнователя порву, как израильский флаг!
Смеются, ничего, и носок второй натянули. Можно жить! Организм вот только ваш этот всё нетерпеливей - пора, паренёк, пора! Гадский потрох, да как же беспомощность эта достала! Ох, и бесит!!!
Таблеток пару я сразу замахнул, потом ещё одну. "Кеторол" какой-то. Нос заложило, дыхание перехватывает. Часа три ртом дышал, да гадость какую-то сглатывал, чтобы не задохнуться. Мужики что - они, как лучше хотели. Тут вспомнил, что и от головы я давно таблеток не пью, вот так же от них колбасит. Но голова ерунда - потерпеть можно. Видать, и это зелье из неподходящей породы. Буду знать напрерёд. И тут организм дал последний отсчёт!
Полагаю, неэтично такие рассказы рассказывать, но что было - то было. Чтобы избежать совсем уж позорного позора, пришлось быстренько минут за пятнадцать-двадцать ползти к двери, попутно изображая блокирущие спазмы, и хватая воздух хрипящим горлом. Потом ещё сколько-то долгих минут обнажая нужные фрагменты, и осознавая катастрофический цейтнот. Нет, мил человек - выкуси, успел! Спуститься и не успевал, да и вряд ли бы смог. Высунулся как-то боком, второй раз вряд ли удастся изобразить такой натюрморт. Боль не превозмогал - она в тот момент куда-то сама подевалась. Застеснялась, видно. Рулончик я заблаговременно припас, в аккурат половина и ушла. И воды запас пригодился. Хоть и не внутри, но машина изрядно отчего-то выпачкалась. Всего, конечно, не достал, но уж извините, как вышло.
После этого жизнь сделалась веселей. Стал прикидывать время - четыре часа до связи, там час на сборы, если Сопляк на Крузере чухнет, то ещё пару часов. Привезут, скорее всего, Герыча, он на ремонте. С ним нормально - его гнобить можно будет всю дорогу! Итого часам к трём максимум меня отсюда заберут. Дома, конечно, будет временный жёсткий матриархат, но придётся потерпеть. Ничего, это совсем не то, что "превозмогая", это всё от любови от вашей от глупой. Время сквозь пальцы бежит, солнышко греет уже, смотрю, у меня и ноги зашевелились слегка, и дышать нормально научился. Лесовозы из чащобы из этой нет-нет, да и выскочат, постоят на асфальте, колёса попинают, стяжки свои поподтягивают. Как маленько ожил, залез кривулиной за руль, завёл, отъехал малость от нечистого места - я тут не при чём!
Вот уж и сутки минули, как я тут побрызгать тормознулся, а кавалерии нету, не едет за мной никто. Приуныл малость. Вот, думаю, подонки, доберусь до дому, все мозги вам вывихну! Часам к пяти пополз я в сердцах на свой водительский стул. Не спеша, понятное дело. Сидеть по-прежнему больно, но делать нечего. Как вот только переключаться? Если боком сидеть, то до рукоятки тянуться далеко, а на одной передаче каши не сваришь, да и сопка тут на сопке. Давай под избежавшую большого позора задницу подушку тулить, а приподняться - ну, никак! Всё же быстренько за полчаса подсунул, только заводить - вот она, кавалерия! Идут, рожи довольные, даже смотреть противно! И что бесит - молодёжь прислали, а Герыча нету, ну и как на них наезжать, они ещё почти не учёные за наши манеры?! Но когда-то начинать надо! Ругаюсь грязно и цинично, а они ржут, придурки.
Тащат целый пакет с едой, выкладывают. Вот тут тебе жена всякой еды, потому что укол на голодный желудок нельзя. До чего же бестолковая эта жена! Ведь когда меня в прошлый раз лет десять тому долбануло, тогда меня под белы рученьки принесли и в прихожей бросили, я дня два или три ничего не ел, чтобы как раз вот таких постыдных последствий избежать. И, только научившись устойчиво сидеть, потребовал еды. Давайте, засранцы, колите, я водички попью. Словом, надругались надо мной на голодный желудок. Серёга уехал дальше, а Диму я сразу предупредил:
- Я на своей машине ездить никому не даю, потому что никто ездить на ней не умеет. Но раз так уж стряслось, то буду тебе всю дорогу мозг клевать, так что готовься!
- Ничего, дядь Лёш, потерплю.
Добрались уже ночью. Диму застращал, он ехал потихоньку. Конечно, он не Герыч, поэтому мозги я ему сильно не портил. Ведрище подогнали к рампе холодильника, сторожу показали, как глушить установку. Ещё на подступах Диму тормознул. Диклофенак оказался даже натощак к месту, всю дорогу я активно возюкался, а тут решил и вовсе на стул пересесть. Негоже было бы при драгоценной супружнице моей ползать по кабине подстреленной гусеницей. Удалось, и даже вполне. На землю спустился почти сам, и даже до машины дошёл потихоньку. Теперь дома - лепота! К матриархату я, конечно, готовился, но вот это робкое: "А, может, ты курить бросишь?" меня очень сильно бесит!
Пы, как говорится, Сы. Порадовал один ваш сраный корешок Макаров. На другой день ему звоню:
- Привет, корень!
- Какой я тебе, бип, корень?! Ты ж опять всех кинул! Люди уже стакашки газетой попротирали, ложки под кашку сладкую из-за голенищ подоставали! Сказали же, что ты совсем ластами щёлкнул, а ты что, морда?!
- Ну прастити, извинити! В следующий раз постараюсь не подвести!


Так что не все так плохо. Лежишь под одеялом, тебе и попить принесут, и поесть. А еще замечательнее, что геморрой не вылез. Так что жизнь удалась.
src

Last posts:
Last posts