LiveJournal TOP



enter LONG url
TOP30 users

Артемида, Дамблдор, СССР, матрос Кошка

novayagazeta

И все швартуются к одному причалу.


Фото: РИА Новости

Крым‑2016: отчет очевидца — праздного, пляжного. Электричество? Есть (и без веерных отключений, а в 2015-м — были). Вода — есть, но граждане жалуются, что поливать сады стало дорого. (И действительно: почти все парки, сады, аллеи — в предобморочном состоянии, на грани засухи. Впрочем, есть благие исключения: Ливадийский парк и центр Севастополя.)

Продукты? Всякие и любые, от «Пионерских» пряников до белорусской горгонцолы. На пляжах ЮБК торгуют жесткими золотыми веерами крымской копчушки — и алтайскими раками.

Атмосфера? На побережье — пляжная. Ни военной техники, ни пикетов, ни плакатов, ни патрулей. Впрочем, Крым еще раз показал, как похоже массовое сознание «одной шестой» на калейдоскоп. Резко крутанули — стеклышки легли в яркий симметричный узор. Что «стеклышки» думают о жизни, политике и Отечестве — даже спрашивать неловко.

Майки с «вежливыми людьми»? Ими торгуют. Но меньше, чем в 2015-м: улеглось.

Туристы? Есть, и немало. Много машин с украинскими номерами всех регионов. В Симферопольском аэропорту круглые сутки взлетают-садятся забитые рейсы из РФ. Примерно каждые полчаса. Впрочем, в 2015-м рейсы в Симферополе шли явно плотнее.

Одна категория туристов исчезла. Летом 2015-го в Крыму попадались семьи, говорящие по-английски или по-немецки. Но англоязычная мама так рассказывала мужу и детям о крещении князя Владимира в Херсонесе или о докторе Пирогове, что вопрос ее происхождения не стоял. Летом‑2016 такие семьи мне не встречались. И меньше стало в Крыму явно «столичных» лиц.

Много (на удивление много!) — семей с двумя и тремя детьми. Много — тех, кто не хочет, не может, не готов «морочиться сервисом». Сервис же распадается в клочья, как в Москве 1990-х. Новый, нарядный и недешевый аквапарк глядит на замученный, замусоренный пляж. Со стороны аквапарка граница тротуара отмечена вазонами петуний. Со стороны пляжа — колючей проволокой, натянутой меж дорожных столбиков лет 20 назад. Ресторан с устрицами соседствует с очистными сооружениями поселка (поставленными — на глаз — при Хрущеве). Ослепительно белая колонна автобусов «Артека» (старый мультик «В порту» с его артековскими автобусами отдыхает!) обгоняет на дороге разбитый, с вытертыми и изрезанными сиденьями рейсовый автобус. Народ в нем едет «на выдохе», стиснутый до предела. И тоже — полно детей.

…Трем девчонкам лет семи — восьми с трудом, но расчистили сиденье. Они знакомятся:

—&ep;Ты из какого города?

—&ep;У нас не город — кордон. Я с Камчатки…

—&ep;А мы с Машей — из Надыма.

Автобус пилит по «верхней трассе» меж дворцовыми пригородами: Ливадия, Гаспра, Кореиз, Мисхор. Здесь встречали рассвет Гуров и Дама с собачкой, здесь мечтал жить с семьей НиколайII после отречения, здесь написаны «Хаджи-Мурат» и дурацкий, но трогательный романс «В парке Чаир»… Жилые кварталы городков, верхние аллеи парков дышат усталостью и вековым износом. Кое-где сняты крышки канализационных колодцев (снова привет из Москвы начала 1990-х), а колодцы стыдливо закиданы мелким хворостом. Под вековыми деревьями, а то и на границах мемориальных парков — свалки. К полотняному зонтику дамы, торгующей экскурсиями, пришпилен воспитательный листок, крик отчаяния: «Бросая мусор, не забывайте хрюкнуть».

…В Севастополе на каждом шагу размещены плакаты общественного движения www.sevsvalki.net. Цель крайне проста: приводить в порядок замусоренный, замученный город. 27 августа sevsvalki.net провели 47-й в своей истории субботник, убирая берег Казачьей бухты. Всего же в городе, по данным сайта, ликвидированы 379 свалок. Из 1098 выявленных.

Впрочем, и в центре Севастополя «зона полного порядка» расширилась (летом 2015 года в нее входил только Приморский бульвар). Остановки в новых севастопольских троллейбусах (по крайней мере, в том, в котором ехала я) — ныне объявляют не попросту: «Суворовская площадь» (как сказал бы динамик в Москве, у Самотёки), а как на параде: «Площадь! Генералиссимуса! Александра! Васильевича! Суворова!» На Приморском бульваре (при 36 градусах в тени!) торгует киоск «Севастополь: Сбитень & Пряники». Возле Истори­ческого бульвара появился баннер с портретом молодого Л.Н. Толсто­го и цитатой из «Севастопольских рассказов» (в иных точках Крыма, особенно вдоль трасс, преобладают баннеры с портретами В.В. Путина и цитатами из него же). На склоне Центрального холма, глядящего на Артиллерийскую бухту, меж двух улиц-лестниц разбили фигурную клумбу с вензелем ЕкатериныII. Без плакатов (и отчетов на сайте!) движения www.sevsvalki.net — вензель этот, возможно, выглядел бы смешно. А в сочетании — это работает.

Но в целом — сколько развалин… Речь не о Херсонесе — Хараксе — генуэзской крепости Чембало… Охотничий домик Феликса Юсупова «в венецианском стиле» растащен в 1920-х, но не снесен: ни у какой власти рука не поднялась, он красив и в руинах, с провалами перекрытий.

Летний кинотеатр в городском парке над морем: кокетливая ротонда 1950-х явно помнит аншлаги на «Фантомасе» и на пылком перестроечном фильме «Так жить нельзя!». Сейчас сквозь ряды клеенчатых кресел проросли молодые деревца.

Над Голубым заливом, на холме — огромный, на 75% построенный санаторий АН СССР. (Говорят: строили для ФИАНа, Физического института). Пусты пологие дорожки, укрепленные диким камнем (в фильме 1950-х по ним бы сходили к морю, беседуя о высоком, академики). Закидана мусором шахта лифта, пробитая к пляжу через скальный массив, как в Ницце какой.

Здание всем своим размахом готово говорить: здесь отдыхает цвет нации, столпы страны… Однако ж молчит. Стройка начата в середине 1980-х и заброшена в 1992-м. На полутора километрах пляжа, разбитого бетонными бонами на 30 частей, загорают чуть больше 100 человек. Причальные кольца и перила недостроенного променада проржавели насквозь.

От тишины на берегу, у камней, от вида ржавых перил, сухой полыни, битого стекла, грозных, уродливых, но не растащенных штормами за четверть века плит набережной, от смелости дельфинов, подходящих здесь чуть не к берегу, — кажется, что плаваешь над руинами Атлантиды.

И все это — нераздельное, неистребимое (впрочем, так казалось и в Москве 1990-х), затянутое в единый узел строк, руин, реликтовых пиний, теплого от солнца, срезанного час назад винограда в занозистых ящиках, усталых советских пляжей с горящей на всем незримой надписью: «Чай, не баре», разлапистых мелкооптовых рынков в километре от расстрельных оврагов Гражданской войны — создает воздух Крыма, вышибающий слезы. Музей-заповедник всех времен (и ни одно из них здесь не завершилось полностью). Солнечное сплетение бывшей «одной шестой»: на маленьком в общем-то лоскутке сошлось столько нервных окончаний!

Есть много побережий, куда более устроенных. Но нет берега интереснее. И нет берега, с такой точностью отражающего нас: разноголосицу, сумятицу, скомканное наследие всех времен, неразрешенность, недостроенность. Все пестро, как имена моторок в Балаклавской бухте: «Артемида», «Матрос Кошка», «СССР», «Дамблдор», «Тибет», «Святой Николай», «Бывалый» «Фартовый», «Непросыхающий»…

Елена Дьякова
обозреватель


src

Last posts:
Last posts